Бутылк-банка меняем на бада-буды!
Бада-буды - жареное кукурузное зерно.


x x x

Утром ворвались ко мне в номер шесть человек. Три горничные и три полотера. Я не успел подняться и застегнуть тужурку, как горничные запорхали с метелочками и тряпками, а полотеры принялись откалывать на паркете какую-то невероятную лезгинку. Минута не прошла - комната убрана. Прямо балет какой-то, "грузинский ансамбль песни и пляски", а не работа.


x x x

Прейскурант батумской парикмахерской.
Бритье бороды плюс шея = 75 коп.


x x x

В Батуме, в "Турецкой кофейне" плакатик на стене:
"Обращайтесь с кельнершами вежливо и требуйте взаимности".


x x x

Широкая грудь моряка. Татуировка: сердце в тисках чешуйчатой синей змеи. Два кинжала. Якорь и крест. На сердце надпись:
"Не трожь его, оно и так разбито".


x x x

Познакомились на теплоходе.
Тимоша. Фабричный питерский паренек. Косоворотка, высокие сапоги, жиденький чубик. Закоптелый "от рождения". Работает помначполитотдела в Верхнеудинске. Трепло невозможное. Без шуточки слова не скажет.
- Я благородного происхождения. У меня отец на сыроваренном заводе работал - дырки в сыру делал. А дед - на арбузолитейном. Старшим подмастером.


x x x

Одесса. По Ришельевской улице едет извозчик. В пролетке сидит инвалид, безногий человек. Вместо ног у него деревянные, обитые кожей культи. А на плечах висят новенькие, с иголочки ноги (протезы). На лице инвалида сияние.
Страшновато...


x x x

Ребята жестоко побили товарища. Идет, плачет, из носа капает кровь.
Спрашиваю:
- За что вы его?
- Он - белый, а мы красные.
- Глупехи! С чего вы взяли, что он белый?
- Дык у него ж все штаны в крейде.


x x x

- Если он мне так глубоко безразличен, зачем я, скажите, буду так остро реагировать?!.


x x x

Вечером сидел в сквере на Екатерининской площади. Вдруг - на улице шум, крики. Бегут люди. Женский отчаянный вопль. Верещит свисток.
- Что такое?
Рядом на скамейке старушка. Русская. Зевнула сладко и, зевая, махнула рукой.
- Тут часто убивают, - сказала она успокоительно.


x x x

Одесситка в столовой:
- Борщ абсолютно невкусный, но я так соскучилась за жидким...


x x x

На Дерибасовской подошел ко мне худенький, синий от холода пацаненок лет десяти-одиннадцати.
- Дядя, дайте пять копеек, я вам заспиваю за это.
Я не понял, в чем дело. Дал ему двугривенный.
- Заспиваты вам? - спросил он робко.
У меня не хватило мужества попросить его "заспиваты". Отказался. И, пожалуй, напрасно. Какие песни мог петь этот десятилетний малорос в латаном пальтишке и в рваной барашковой шапке?


x x x

Джентльмен в "Лондонской" гостинице. Развязен, напомажен, накрахмален. Приходит ужинать неизменно с толстенной книгой в ярчайшей суперобложке. Неестественно хохочет. Стучит ножом по ст