Classic-Book
БИБЛИОТЕКА КЛАССИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
 
 А   Б   В   Г   Д   Е   Ё   Ж   З   И   Й   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Ъ   Ы   Ь   Э   Ю   Я 


 
Н / Нина Федорова /
Семья



это "с ними"?
- Разный народ. Приятели.
Она смотрела на него с материнскою теплою жалостью. Какой грязный! Руки его былд покрыты и сыпью и грязью, все вместе выглядело, как чешуя на рыбе.
- Сядь, посиди. Может быть, долго придется ждать приятеля.- И она подвинула ему коврик. Мальчик сел. Собака, как бы оберегая его, подошла ближе и остановилась у его ног. Она двигалась на трех ногах; четвертая, очевидно, давно когда-то перебитая, бесполезно болталась.
Мать вошла в дом. Она стояла в кухне в нерешимости. Потом взяла котлету, принадлежавшую миссис Парриш, разрезала ее вдоль, положила между двумя ломтями хлеба и завернула все в бумажную салфетку. Она вышла опять на крыльцо и отдала котлету Игорю. От запаха мяса по телу собаки прошла дрожь, и она тихонько заскулила. Игорь положил сверток за пазуху.
- Съешь сейчас,--сказала Мать.
- Я лучше съем потом.
- Когда?
- Потом.
Собака, аристократ дома 11, появилась из двора и подошла к группе. По мере ее приближения хромая гостья становилась все меньше и меньше. Поза этой собачки выражала униженное смирение, мольбу о пощаде, как будто бы она понимала, что самый факт ее существования являлся оскорблением для высших собачьих пород. Аристократ же, бросив презрительный взгляд на пришельцев, издал один только звук, похожий на хрюкание,- и ушел.
Мать все смотрела на мальчика. Очевидно, он был один из миллиона "беспризорников" и обречен на гибель. Она старалась по его внешнему облику угадать, к какому классу прежнего русского общества принадлежала его семья. Ему было не больше 11 лет. Форма его головы, рук, легкость строения всего его маленького тела обличали породу. Из лохмотьев и грязи выступал образ изящного, стройного мальчика. Чей это сын? Был ли он только еще бродяга, или уже преступник, или начинающий наркоман? И Мать с горькой радостью подумала: "Хорошо, что Дима едет в Англию". Она все возвращалась к повторению этих слов, как бы желая убедить себя и оправдать.
- Они тебя не обижают? - тихо спросила она Игоря.
- Кто?
- Те люди, с кем ты живешь.
- Нет, не обижают.
- Не наказывают? Не бьют?
- Кто не бьет?
- Люди, с кем ты живешь.
Тут Игорь повернул голову и посмотрел - в первый раз - ей прямо в глаза. Несколько мгновений под этим взглядом она чувствовала какое-то смущение., Это был странный взгляд. Серые глаза глядели как-то необыкновенно спокойно, чуть насмешливо. Взгляд был светящийся, но не ласковый. Как' бы кто-то другой посмотрел на нее из этих глаз и произнес упрек и осуждение.
- Нет, не бьют. Они бродяги. Мы не обижаем никого.
"И я виновата,- подумала Мать.- Кто даст Богу ответ за этих детей? Мы все виноваты". Вслух она спросила:
- Так тебе нравится с ними жить?
Он долго молчал, прежде чем тихо ответить:
- Мне больше негде жить.
- Хочешь жить с нами? Мы тоже бедные. Мы тебя не будем обижать. Я обещаю.
Мальчик опять осветил ее неласковым взглядом.
- Нет.
- Почему? Тебе станет легче жить, удобнее.<











Classic-Book.ru © 2004—2009     обратная связь     использование информации

Если вы являетесь автором и/или правообладателям любых из представленных
на сайте материалов, и вы возражаете против их нахождения в открытом доступе,
сообщите нам и мы удалим их с сайта.