Classic-Book
БИБЛИОТЕКА КЛАССИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
 
 А   Б   В   Г   Д   Е   Ё   Ж   З   И   Й   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Ъ   Ы   Ь   Э   Ю   Я 


 
Н / Нина Федорова /
Семья



м нагружали пароход каменным углем. В Китае подобные задачи выполнялись живой человеческой силой, без подъемных кранов, тачек, машин. Длинная лента носильщиков-кули двигалась непрерывно по овалу, от угольной горки - до пароходной площадки и обратно. Для поверхностного взгляда это было интересное и даже красивое зрелище, в нем было все:
быстрота, ловкость, ритм движения. Тонкие голые ноги бежали быстро, две корзинки, подвешенные на коромысле, положенном на плечи, раскачивались плавно - и все вместе напоминало технически совершенный балет. Но почему они бежали нагнувшись, головой горизонтально от плеч? Корзины были чересчур тяжелы для человека. И человек - этот выносливый китайский кули - был тощ и черен лицом. Он дышал этим углем, но не смел вытереть лицо и передохнуть. Всякое излишнее движение остановило бы следующих сзади, разбило бы ритм, прервало бы на миг всю работу. На одинаковых расстояниях, вне движущегося овала, стояли надсмотрщики с бичами. Они ударяли бичом по спине каждого кули, на которого падало подозрение, что он вот-вот может остановиться и задержать движение. Бич подгонял его. У горки угля стоял ряд таких же тощих и черных кули с лопатами. Они наполняли корзины, каждый бросая лопату угля, пока кули пробегал мимо. Это был рабский труд в его самой выразительной форме. Даже право дышать свободно было отнято у человека, и он дышал, как ему было позволено. Когда один кули зашатался от изнеможения, носильщик быстрым пинком выкинул его из линии; бывший за ним двинулся быстрее - и овал опять замкнулся. Упавший - кости и кучка лохмотьев - лежал, содрогаясь от кашля. Это был конец его работе, а значит, и жизни.
- Друзья,- сказал профессор,- их корзины с углем тяжелее, чем наши корзины с печалями. Но прислушайтесь - и слова жалобы не слышно оттуда. Будем у них учиться!
Они все тихо пошли домой. Профессор, привыкший делать ко всему свои заключения, добавил:
- Если вся наша цивилизация основана на этом угле, давайте откажемся от ее благ.
22
Дом 11 опустел. Ушла суета, жизнерадостность, затихли сборы - уже никто никуда не ехал и не спешил. Тут и там вдруг слышались тяжелые шаги мрачной Собаки. Она бродила, разыскивая оставшиеся Димины вещи.
Мать, как прежде Бабушка, ходила в церковь почти ежедневно. Там она отдыхала и физически и духовно. Там она забывала о нужде, о своих тревогах. Она успокаивалась. Для себя ей ничего не было нужно. Что касается Семьи, их она оставляла на Божью волю: судьба их определилась, и ей оставалось только молиться о них. Сама же она была готова и жить дольше и умереть сейчас же, во всякое время, по первому зову. Долгие годы душевных и телесных испытаний принесли свой плод: душа ее была свободна от тела, его лишений, томлений, недомоганий. Она могла жить почти без пищи, почти без сна - и все же двигаться и работать. Ее личные потребности сошли до минимума, но все же она чувствовала себя здоровой.
Душевная ясность стала обычным ее настроением. Мелочи жизни, уколы то самолюбию, то гордост











Classic-Book.ru © 2004—2009     обратная связь     использование информации

Если вы являетесь автором и/или правообладателям любых из представленных
на сайте материалов, и вы возражаете против их нахождения в открытом доступе,
сообщите нам и мы удалим их с сайта.