Classic-Book
БИБЛИОТЕКА КЛАССИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
 
 А   Б   В   Г   Д   Е   Ё   Ж   З   И   Й   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Ъ   Ы   Ь   Э   Ю   Я 


 
Н / Нина Федорова /
Семья



ь?
И вдруг все почувствовали, что очень устали. Чай был закончен. Все разошлись. Подумай о чем-то, Лида поднялась к миссис Парриш.
- Миссис Парриш, нет ли у вас немного пудры?
- Была где-то когда-то, но сейчас уже не найти. День, как обычно, закончился приготовлением постелей. Счастливо улыбаясь, Лида засыпала па шести стульях. Постель была уже для нее коротка, но восьми стульев у Семьи не было. Неважно. Засыпая, она видела, как блестели ее чайные ложечки на буфете, как белели новые белые туфли. Это были ее собственные вещи. Лицо Джима улыбалось, и звучали слова: "кинематограф... по воскресеньям".
- Нет, если такие случаются дни в жизни, стоит жить!
Она заснула и сейчас же увидела прекрасный сон. Она шла по поляне, покрытой травой и цветами. Над нею сияло веселое утреннее солнце. Роса сверкала на листьях, на лепестках цветов. Она шла одна. Она шла и пела, легко и радостно, как соловей, сама радуясь своему пению. Потом она поднялась от земли и шла уже по воздуху, все выше и выше, все легче--к сияющей голубизне неба. Прохладные перламутровые облака тоже шли или плыли с ней вместе, далеко от земли, по направлению к солнцу.
Мать спала на полу, на матрасе, и в это же время видела просто кошмар. Перед тем как заснуть, ее последней мыслью был каменный уголь. Цены на уголь поднялись страшно. Подходило время делать запасы па зиму. Подвал был пуст. Ни денег не было, ни угля. И вот во сне она увидела себя стоящей посреди огромной равнины. Почвой ее был уголь. И больше не было нигде ничего - ни неба, ни солнца, ни света,- все уголь. Он лежал, черный и страшный, где ровно, где холмиками. От него исходило какое-то зловещее мерцание, и оно одно освещало - тускло и скупо - равнину. Мать украдкою оглянулась и, убедившись, что она совсем одна, стала торопливо собирать уголь. "Наберу немножко на зиму",- шептала она, и ей было страшно. В руках у ней оказался грубый мешок, каким покрываются рикши, и туда она складывала собранный уголь. Кусочки поменьше она собирала в карманы. И вес время в страхе она оглядывалась по сторонам, потому что знала, что уголь--чужой и она крадет его. Она торопилась. Она знала, что может быть поймана кем-то и кем-то наказана. Но ей хотелось набрать побольше. "Еще кусочек,- шептала она,- вот этот и этот, и нам хватит на зиму". И она все нагибалась за углем и все собирала, задыхаясь от поспешности и от страха.
Бабушка проводила бессонную ночь. Она старалась освоиться с фактом, что профессор Чернов - атеист. Возможно, и не совсем атеист, но уж никак и не преданный сын Православной Церкви. Не сказал ли он ей, и с улыбкой, об одном святом, отдавшем жизнь за обличение людских пороков, и которого Бабушка особенно чтила: "Возможно, он был святым, но он не был джентльменом". Прекрасные качества профессорского Абсолюта были ей ни к чему. Нечему радоваться! При всех удивительных качествах ума и сердца, профессор мог оказать даже гибельное влияние на Семью. А с другой стороны - отказать Черновым, куда они пойдут? Утомленные,











Classic-Book.ru © 2004—2009     обратная связь     использование информации

Если вы являетесь автором и/или правообладателям любых из представленных
на сайте материалов, и вы возражаете против их нахождения в открытом доступе,
сообщите нам и мы удалим их с сайта.