у, Кричим: пошел! . . . .
Но в полдень нет уж той отваги; Порастрясло нас; нам страшней И косогоры и овраги; Кричим: полегче, дуралей!
Катит по-прежнему телега; Под вечер мы привыкли к ней И, дремля, едем до ночлега - А время гонит лошадей.


ЖАЛОБА
Ваш дед портной, ваш дядя повар, А вы, вы модный господин, - Таков об вас народный говор, И дива нет - не вы один. Потомку предков благородных, Увы, никто в моей родне Не шьет мне даром фраков модных И не варит обеда мне.


1824
* * *

1 Недвижный страж дремал на царственном пороге, Владыка севера один в своем чертоге Безмолвно бодрствовал, и жребии земли В увенчанной главе стесненные лежали,
Чредою выпадали И миру тихую неволю в дар несли, -

2 И делу своему владыка сам дивился. Се благо, думал он, и взор его носился От Тибровых валов до Вислы и Невы, От сарскосельских лип до башен Гибралтара:
Все молча ждет удара, Все пало - под ярем склонились все главы.

3 "Свершилось! - молвил он. - Давно ль народы мира Паденье славили великого кумира, . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

4 Давно ли ветхая Европа свирепела? Надеждой новою Германия кипела, Шаталась Австрия, Неаполь восставал, За Пиренеями давно ль судьбой народа
Уж правила свобода, И самовластие лишь север укрывал?

5 Давно ль - и где же вы, зиждители свободы? Ну что ж? витийствуйте, ищите прав природы, Волнуйте, мудрецы, безумную толпу - Вот Кесарь - где же Брут? О грозные витии,
Целуйте жезл России И вас поправшую железную стопу".

6 Он рек, и некий дух повеял невидимо, Повеял и затих, и вновь повеял мимо, Владыку севера мгновенный хлад объял, На царственный порог вперил, смутясь, он очи -
Раздался бой полночи - И се внезапный гость в чертог царя предстал.

7 То был сей чудный муж, посланник провиденья, Свершитель роковой безвестного веленья, Сей всадник, перед кем склонилися цари, Мятежной вольности наследник и убийца,
Сей хладный кровопийца, Сей царь, исчезнувший, как сон, как тень зари.

8 Ни тучной праздности ленивые морщины, Ни поступь тяжкая, ни ранние седины, Ни пламя бледное нахмуренных очей Не обличали в нем изгнанного героя,
Мучением покоя В морях казненного по манию царей.

9 Нет, чудный взор его, живой, неуловимый, То вдаль затерянный, то вдруг неотразимый, Как боевой перун, как молния сверкал; Во цвете здравия и мужества и мощи,
Владыке полунощи Владыка запада, грозящий, предстоял.

10 >Таков он был, когда в равнинах Австерлица Дружины севера гнала его десница, И русской в первый раз пред гибелью бежал, Таков он был, когда с победным договором,
И с миром, и с позором Пред юным он царем в Тильзите предстоял.

* * *
Все кончено: меж нами связи нет. В последний раз обняв твои колени, Произносил я горе