авил к двери внимательное ухо, навыкшее слышать издалека, и не отходил прочь, пока не кончился разговор. Тогда он на цыпочках отошел и стал на прежнее место.
Судья пошел к гостям своим, а жид отправился домой, отвесив снова несколько поклонов. Цыганенок выбежал за ним на улицу.
- Послушай, Гершко! ты купил меня своим подарком, и я хочу тебе отплатить по-приятельски. Там, над Эсманью, остановились обозом знакомые мне купцы; они дешево продают разные шелковые товары и другие вещи: видно, провезли их по-твоему - без пошлины. Я давно уже хотел удружить доброму человеку: благо, что ты мне первый попался.
- Спасибо, спасибо за приязнь! А как их отыскать?
- Не мудрено: они стали над яром вправе от большой дороги, под леском. Только поспеши, чтоб они всего не распродали; они для того и в город не въезжают, что хотят сбыть с рук всЈ лишнее.
- Сегодня же, хоть и поздно, отправлюсь туда... Прощай!
Жид пошел скорыми шагами, а цыганенок лукаво покачал вслед ему головою, посмотрел во все стороны, прокрался в боковой лереулок и подал знак свистом.
На свист его выказался из-за забора высокий и сухой цыган свирепого вида. "Зачем зовешь меня?" - сказал он отрывистым голосом.
- Понура! не тратя ни минуты,- на коня и скачи в табор гайдамаков; скажи там, что жид Гершко донес поветовому судье о Гаркуше и дал его приметы; что сейчас пошлется за ним погоня; скажи, что я спровадил Гершка к ним в табор за товарами; пусть сладят с ним, как знают. Оттуда опрометью ступай по следам Гаркуши и дай ему осторогу...
- Славно! ты добрый малый, не выдаешь своих. Мы недаром тебя продали пану Ладовичу...
- Тс! слышится шум... Прокрадься отсюда, хоть на четвереньках - и давай бог ноги! - С этими словами молодой цыган исчез.
Он вошел в светлицу, или гостиную комнату, судьи как такое лицо в доме, которому за его дар увеселять многое было позволено и которое позволяло себе еще больше.
В гостиной было тогда очень шумно. Гайдамак и его дерзкое появление сделались предметом общего разговора.
Судья, подсудок, подкоморий и возный, уже разославшие гонцов по разным дорогам для задержания Гаркуши,- теперь, отошедши в сторону, совещались о мерах, которые Должно было принять для безопасности города и повета от набега бесстрашной шайки удальцов. Прочие гости все толковали разное, и все об одном.
- Давно не было вести о гайдамаке,- говорил отставной сотник Ченович,- слух о нем было призамолк, с тех пор как он за Лубнами ограбил богатого и скупого пана Нехворощу и наделил одного бедного казака6...
- Извините,- перервал речь его войсковой писарь Потяга,- давно ли все жужжали, что Гаркуша на Украине обобрал до нитки тучную ростовщицу Цвинтаревичку и вдобавок сделал ей сильное поучение нагайками за то, что она прогнала из дому простака своего мужа?
- Это жужжало только у вас в ушах, господин войсковой писарь,- отвечал ему Ченович,- носился слух, что гайдамак после ушел за Киев...
Спор загорелся; колкости с обеих сторон посыпались градом