х прав,
Хватает веер, а в руке прелестной
Он хуже всякой плетки, как известно.

22

Мне очень, очень жаль, что за повес
Выходят замуж умные девицы.
Но что же делать, если бедный бес
Ученым разговором тяготится?
(Я ближних соблюдаю интерес,
Со мной такой ошибки не случится;
Но вы, увы, супруги дам таких,
Признайтесь: все под башмачком у них!)

23

Хосе нередко ссорился с женою.
Дознаться, "почему" и "отчего",
Пытались все друзья любой ценою,
Хоть это не касалось никого.
Злословия порок всему виною!
Но я вполне свободен от него:
Супругов я улаживаю ссоры,
Но сам-то я женюсь весьма не скоро.

24

Я пробовал вмешаться. Я имел
Отличные намеренья, признаться,
Но как-то я ни разу не сумел
До них ни днем, ни ночью достучаться:
Дом словно вымер, словно онемел.
Один лишь раз (прошу вас не смеяться!)
Жуан случайно среди бела дня
Ведро помоев вылил на меня.

25

Он был похож на юркую мартышку -
Хорошенький, кудрявый, озорной,
Родители любили шалунишку,
И только в этой прихоти одной
Они сходились. Надо бы мальчишку
Учить и жучить, но они со мной
Советоваться вовсе не хотели
И портили сынишку как умели.

26

Итак - я не могу не пожалеть -
Супруги жили плохо и уныло,
Мечтая каждый рано овдоветь.
Со стороны, однако, трудно было
Их внутреннюю распрю разглядеть!
Они держались вежливо и мило,
Но вот огонь прорвался, запылал -
И явно обнаружился скандал.

27

Инеса к медицине обратилась,
Стремясь безумье мужа доказать,
Потом она с отчаянья пустилась
Его в дурных инстинктах упрекать,
Но все-таки ни разу не решилась
Прямые доказательства назвать:
Она считала (так она твердила),
Что честно перед богом поступила.

28

Она вела старательно учет
Его проступкам; все его записки
Цитировать могла наперечет
(К шпионству души любящие близки).
Все жители Севильи круглый год
Инесе помогали в этом сыске:
Уж бабушка на что стара была-
А ведь и та чего-то наплела!

29

Инеса созерцала без волненья,
Подобно женам Спарты прошлых лет,
Казнимого супруга злоключенья,
Надменно соблюдая этикет.
От клеветы и злобного глумленья
Несчастный погибал, а льстивый свет
В ее великолепном равнодушии
С восторгом отмечал великодушие.

30

Прощаю осторожное терпенье
Моим друзьям, которые молчат,
Когда по мере сил и разуменья
Вокруг меня завистники кричат;
Юристы не такое поведенье
Названьем "malus animus"* клеймят:
Мы мстительность пороком полагаем,
Но если мстит другой - не возражаем.

{* "Злой умысел" (лат.)}

31

А если наши старые грешки,
Украшенные ложью подновленной,
Всплывут наружу, - это пустяки:
Во-первых, ложь - прием традиционный,
К тому же господа клеветники
Увлечены вра