И будущего новые герои
Забудут Рим, как мы забыли Трою.

102

Сметает время даже имена
Великих дел; могилу ждет могила.
Весну сменяет новая весна,
Века бледнеют, все теряет силы,
Бесчисленных надгробий имена
Становятся безжизненно - унылы
С теченьем лет, и так же, как живых,
Пучина смерти поглощает их.

103

Нередко я вечернею порою
Смотрю на холм с надломленной колонной
И вспоминаю юношу - героя:
Как умер он, прекрасно вдохновленный
Своею славой. Как он жил борьбою
Равенны, благородно - возмущенной!
О, юный де Фуа! И он - и он
На скорое забвенье обречен!

104

Обычно все могилу посещают,
Где Данта прах покоится смиренно;
Ее священным нимбом окружает
Почтенье обитателей Равенны,
Но будет время - память обветшает,
И том терцин, для нас еще священный,
Утонет в Лете, где погребены
Певцы для нас безгласной старины

105

Все памятники кровью освящаются,
Но скоро человеческая грязь
К ним пристает - и чернь уж их чуждается.
Над собственною мерзостью глумясь!
Ищейки за трофеями гоняются
В болоте крови. Славы напилась
Земля на славу, и ее трофеи
Видений ада Дантова страшнее!

106

Но барды есть! Конечно, слава - дым,
Хоть люди любят запах фимиама:
Неукротимым склонностям таким
Поют хвалы и воздвигают храмы.
Воюют волны с берегом крутым
И в пену превращаются упрямо.
Так наши мысли, страсти и грехи,
Сгорев, преображаются в стихи.

107

Но если вы немало испытали
Сомнений, приключений и страстей,
Тревоги и превратности познали
И разгадали с горечью людей,
И если вы способны все печали
Изобразить в стихах, как чародей, -
То все же не касайтесь этой темы;
Пускай уж мир лишается поэмы!

108

О вы, чулки небесной синевы,
Пред кем дрожит несмелый литератор,
Поэма погибает, если вы
Не огласите ваше "imprimatur"*.
В обертку превратит ее, увы,
Парнасской славы бойкий арендатор!
Ах, буду ль я обласкан невзначай
И приглашен на ваш Кастальский чай?

{* Разрешение к печати; буквально:
"Да будет напечатано" (лат.).}

109

А разве "львом" я быть не в силах боле?
Домашним бардом, баловнем балов?
Как Йорика скворец, томясь в неволе,
Вздыхаю я, что жребия мой суров;
Как Вордсворт, я взропщу о грустной доле
Моих никем не читанных стихов;
Воскликну я: "Лишились вкуса все вы!"
Что слава? Лотерея старой девы!

110

Глубокой, темной, дивной синевой
Нас небеса ласкают благосклонно -
Как синие чулки, чей ум живой
Блистает в центре каждого салона!
Клянусь моей беспечной головой,
Подвязки я видал того же тона
На левых икрах знатных англичан;
Подвязки эти - власти талисман!

111

За то, что вы, небесные созданья,
Читаете поэмы и стишки,
Я опровергну глупое преданье,
Что нос