беса - зарницы теплых гроз;
Она была стройна, как Афродита:
А статность - я хочу сказать всерьез -
Особенно в красавицах ценю я:
Приземистых толстушек не терплю я.

62

Вполне корректен был ее супруг
Пятидесяти лет. Оно обычно,
Но я бы променял его на двух
По двадцать пять. Ты скажешь: неприлична
Такая шутка? Полно, милый друг, -
Под южным солнцем все звучит отлично!
Известно, у красавиц не в чести
Мужья, которым больше тридцати.

63

Печально, а придется допустить,
Что вечно это солнце озорное
Не хочет бедной плоти пощадить:
Печет, и жжет, и не дает покоя.
Вы можете поститься и грустить,
Но сами боги в результате зноя
Нам подают губительный пример
Что смертным - грех, то Зевсу - адюльтер!

64

О, нравственные северные люди!
О, мудрый климат, где любой порок
Мороз и успокоит и остудит!
Снег, я слыхал, Антонию помог...
На севере любовников не судят,
Но с них берут порядочный налог
Судейские, признавшие недаром
Порок довольно выгодным товаром.

65

Муж Юлии, Альфонсо, я слыхал,
Был - по своим годам - мужчина в силе;
Их брак довольно мирно протекал.
Зазорного о них не говорили.
Он никогда жену не упрекал,
Но подозрения его томили:
Он, говоря по правде, ревновал,
Но признаков того не подавал.

66

В нежнейшей дружбе - странный род влеченья! -
С Инесой донна Юлия была,
Она, однако, не любила чтенья,
Пера же просто в руки не брала.
Но, впрочем, я слыхал предположенье
(Хотя молва завистлива и зла),
Что в юности Альфонсо и Инеса
Окутывались облаком Зевеса.

67

И, сохраняя дружбу прежних дней -
Конечно, в форме сдержанной и милой, -
Инеса (этот метод всех умней)
Его супругу нежно полюбила:
Нежней сестры она бывала с ней
И вкус Альфонсо каждому хвалила, -
И сплетня, как живуча ни была,
А укусить Инесу не могла.

68

Я сам не разобрался, видит бог,
Как Юлия все это принимала.
Спокойно, без волнений и тревог
Ее существованье протекало,
И вымысел смутить ее не мог,
И ревности она не понимала:
Не разрешала пагубных проблем
И не делилась тайнами ни с кем.

69

Жуан любил, играя, к ней ласкаться.
И в этом ничего плохого нет:
Когда ей - двадцать, а ему - тринадцать,
Такие ласки терпит этикет.
Но я уже не стал бы улыбаться,
Когда ему шестнадцать стало лет,
Ей - двадцать три, а три коротких года
Меняют все у южного народа!

70

И он переменился и она:
Они при встречах стали молчаливы,
Он был смущен, а донна - холодна,
И только взоры их красноречивы.
Она понять бы, кажется, должна
Значенье сей тревоги справедливой,
А не видавший моря Дон-Жуан
Не сознавал, что видит океан!

71

Но холодность ее дышала тайной,
И так тревожно нежная рука
Руки Жуана словно бы с