Classic-Book
БИБЛИОТЕКА КЛАССИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
 
 А   Б   В   Г   Д   Е   Ё   Ж   З   И   Й   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Ъ   Ы   Ь   Э   Ю   Я 


 
Ш / Шарль Бодлер /
Цветы зла



сердце истомив Мечтой об озере, он ждал дождя и грома, Возникнув предо мной, как странно-вещий миф.
Как муж Овидия, в небесные просторы Он поднял голову и шею, сколько мог, И в небо слал свои бессильные укоры - Но был небесный свод насмешлив, нем и строг.
II Париж меняется - но неизменно горе; Фасады новые, помосты и леса, Предместья старые - все полно аллегорий Для духа, что мечтам о прошлом отдался.
Воспоминания, вы тяжелей, чем скалы; Близ Лувра грезится мне призрак дорогой, Я вижу лебедя: безумный и усталый, Он предан весь мечте, великий и смешной. Я о тебе тогда мечтаю, Андромаха! Супруга, Гектора предавшая, увы! Склонясь над урною, где нет святого праха, Ты на челе своем хранишь печаль вдовы;
- О негритянке той, чьи ноги тощи, босы: Слабеет вздох в ее чахоточной груди, И гордой Африки ей грезятся кокосы, Но лишь туман встает стеною впереди;
- О всех, кто жар души растратил безвозвратно, Кто захлебнуться рад, глотая слез поток, Кто волчью грудь Тоски готов сосать развратно О всех, кто сир и гол, кто вянет, как цветок!
В лесу изгнания брожу, в тоске упорный, И вас, забытые среди пустынных вод, Вас. павших, пленников, как долгий зов валторны, Воспоминание погибшее зовет.

XCIX. СЕМЬ СТАРИКОВ

Виктору Гюго О город, где плывут кишащих снов потоки, Где сонмы призраков снуют при свете дня, Где тайны страшные везде текут, как соки Каналов городских, пугая и дразня!
Я шел в час утренний по улице унылой, Вкруг удлинял туман фасадов высоту, Как берега реки, возросшей с страшной силой: Как украшение, приличное шуту,
Он грязно-желтой все закутал пеленою; Я брел, в беседу сам с собою погружен, Подобный павшему, усталому герою; И громыхал вдали мой мостовой фургон.
Вдруг вырос предо мной старик, смешно одетый В лохмотья желтые, как в клочья облаков, Простого нищего имея все приметы; Горело бешенство в огне его зрачков;
Таким явился он неведо откуда Со взором режущим, как инея игла, И борода его, как борода Иуды, Внизу рапирою заострена была.
С ногами дряблыми прямым углом сходился Его хребет; он был не сгорблен, а разбит; На палку опершись, он мимо волочился, Как зверь подшибленный или трехногий жид.
Он, спотыкаясь, брел неверными шагами И, ковыляя, грязь и мокрый снег месил, Ярясь на целый мир; казалось, сапогами Он трупы сгнившие давил, что было сил.
За ним - его двойник, с такой же желчью взгляда, С такой же палкою и сломанной спиной: Два странных призрака из общей бездны ада, Как будто близнецы, явились предо мной.
Что за позорная и страшная атака? Какой игрой Судьбы я схвачен был в тот миг? Я до семи дочел душою, полной мрака: Семь раз проследовал нахмуренный старик.
Ты улыбаешься над ужасом тревоги, Тебя сочувствие и трепет не томит; Но верь, все эти семь едва влачивших ноги, Семь гнусных призраков являли вечный вид!
Упал бы замертво я, увидав восьмого, Чей взор насмешливый и облик были б те ж! Злой Феникс, канувший, чтоб вдруг возникнуть снова, Я стал к тебе спиной, о дь











Classic-Book.ru © 2004—2009     обратная связь     использование информации

Если вы являетесь автором и/или правообладателям любых из представленных
на сайте материалов, и вы возражаете против их нахождения в открытом доступе,
сообщите нам и мы удалим их с сайта.