й Второй империи, государства для классических буржуазных времен XIX в. исключительного в том смысле, что оно предварило идею фюрерства и тенденцию к гипертрофии бюрократизма в XX в. Рембо едва ли не первым уловил символику "бюро". Ж. Жангу и С. Бернар отмечали, что "бюро" как символ конформизма и урезывания свободы фигурирует также в стихотворениях "За музыкой" и "Сидящие".
В стихотворении "За музыкой", хотя в совершенно другой пропорции и с изменениями, даны те же противостоящие начала, что в "Ответах Нины", но идиллия перенесена в более тривиальный план, а антибуржуазная тема богато развернута по сравнению с краткой репликой Нины.
Идея "бюро" подхвачена и прямо. В десятом стихе: "Пришли чиновники и жирные их дамы" - в подлиннике "чиновники" обозначены словом "les... bureaux", где "бюро" - и метафора слова "бюрократы", и его сокращение, как "кино" от "кинематограф" или "метро" от "метрополитен".
В 1870 г. Рембо все острее ощущал, что представляла собой Вторая империя, гнусность которой стала особенно очевидна во время франко-прусской войны. Напомним, что Маркс писал, что под господством Второй империи "начался период небывалой промышленной активности, оргия биржевой спекуляции, финансового мошенничества, авантюризма акционерных компаний, а все этo повело к быстрой централизации капитала путем экспроприации среднего класса и к расширению пропасти между классом капиталистов и рабочим классом. Вся мерзость капиталистического строя, внутренние тенденции которого получили полный простор, беспрепятственно выступила наружу. И в то же самое время - оргия утопающего в роскоши распутства, блеск разврата, бесовский шабаш всех низменных страстей "высших классов". Эта последняя форма правительственной власти была вместе с тем ее наиболее проституированной формой, бесстыдным грабежом государственных средств бандой авантюристов, рассадником огромных государственных долгов, венцом растленности, искусственной жизнью, полной лживого притворства. Правительственная власть со всей ее мишурой, покрывающей ее сверху донизу, погрузилась в грязь. Штыки Пруссии, которая сама жаждала перенести европейский центр этого режима золота, крови и грязи из Парижа в Берлин, обнажили полную гнилость самой государственной машины и гниение всего того общественного организма, который процветал при этом режиме" {Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 17, с. 600-601.}.
Возмущение нарастало повсюду. В шарлевильский коллеж тоже проникли революционные настроения. Республиканцами стали многие преподаватели, в том числе Изамбар. Среди учеников считалось славным делом сходить в ближайшую бельгийскую деревню, чтобы прочитать и выучить какой-нибудь запрещенный во Франции политический памфлет. Рембо писал в школьном сочинении по истории: "Дантон, Сен-Жюст, Кутон, Робеспьер, молодое поколение ждет вас!.." {Valahaye E, Op. cit., p. 43.}.
Важное место в творчестве Рембо заняли составляющие особую группу политические стихи.
"Кузнец" (1870) - крайний у Рембо пример стихотворе