В Европе слывет мудрейшей из женщин
С колодою ведьминских карт. Она говорит:
Вот ваша карта - Утопший Моряк-Финикиец
(Вот жемчуг очей его! Вот!),
Вот Белладонна, Владычица Скал,
Примадонна.
Вот Несущий Три Посоха, вот Колесо,
Вот Одноглазый Торговец, а эту карту
Кладу рубашкой, не глядя -
Это его поклажа. Что-то не вижу
Повешенного. Бойтесь смерти от воды.
Вижу я толпы, идущие тихо по кругу...
Благодарю. Увидите миссис Эквитон,
Скажите, гороскоп я сама принесу:
В наше время нужно быть осторожным.

Город-Фантом:
В буром тумане зимнего утра
По Лондонскому мосту текли нескончаемые
вереницы -
Никогда не думал, что смерть унесла уже стольких...
Изредка срывались вздохи -
И каждый глядел себе под ноги.
Так и текли, на холм и дальше
по Кинг-Уильям-стрит.
Где Сент-Мэри-Вулнот мертвой медью
Застыл на девятом ударе.
В толпе я увидел знакомого, остановил
и воскликнул: "Стетсон!
Мы сражались вместе в битве при Милах!
В прошлом году ты закопал в саду мертвеца -
Дал ли он побеги? Будет ли нынче цвести?
Выстоял ли в заморозки?
Подальше Пса держи - сей меньший брат
Его когтями выроет назад!
Ты! hypocrite lecteur! - mon semblambte, - mon frere!" {*}
{* Лицемерный читатель! - двойник мой, мой брат! (франц.).}

II. ИГРА В ШАХМАТЫ

Сидела в кресле, будто бы на троне,
Блистающем на мраморном полу,
И зеркало с злаченым купидоном,
Упрятанным в лепной лозе подставки
(Второй крылом глаза себе прикрыл),
Двоило свет шандалов семируких
И возвращало его на стол, откуда
Ему навстречу блеск брильянтов шел
Из множества футлярчиков атласных.
Из костяных и из хрустальных склянок
Ее тяжелый странный аромат
Сочился, и тревожил, и смущал,
Мутя рассудок; с воздухом всходил он
По струйке от окна,
Колебля язычки горящих свеч,
И дым вздымал к резному потолку,
Мрача узор кессонов.
Аквариум огромный с купоросом
Зеленым и оранжевым горел,
И плавал в нем резной дельфин.
Над полкою старинного камина,
Как будто в райский сад окно, сюжет
Метаморфозы бедной Филомелы,
Поруганной насильником-царем;
Там соловей еще пустыню полнил
Невинным гласом, он еще рыдал
Фьюи-юи-юи сквозь серу в уши.
И очевидцы времени иного
На пыльных стенах жухли там и сям,
Свисали клочья, глуша все звуки в раме.
Шаги в дверях...
Ее власы под гребнем при свечах,
Как пламя, шевелились,
И в них слова, но тут их грубо смяли.

"Я к вечеру сдаю. Неважно мне. Останься.
Поговори. Отчего ты все молчишь?
О чем ты думаешь? О чем? Что-что?
Не знаю, что думаешь ты. Думай!"

Я думаю, что мы в крысином ходе,
Где мертвецы порастеряли кости.

"Что там за шум в дверях?"
Наверное сквозняк.
"Что там за шум? Чего он там шумит?"
Да ничего.
"Ты
Ничего не знаешь? И не видишь? Не помнишь?
Ничего?"