-за которой я тебя и создал, и чинил.
Быт или там работа - все это отвлекает
от сочиненья песен, и прозы, и стихов.
И творческую личность на поиски толкает
таких, как ты, мой ВРИО, бесценных двойников.
Есть у меня идея - тебе, мой верный ВРИО,
помощника я сделаю - ну, ВРИО номер два.
Вот, представляю, будет веселенькое трио -
ты, я и твой помощник. Пусть вздрогнет вся Москва!
Мы, трое Константэнов, теперь успеем всюду,
я буду на концертах, как прежде выступать,
но о деньгах и быте и думать я забуду...
Хочу творить, и только! Ну, и побольше спать.
Теперь тебя, мой ВРИО, я на ночь отключаю".
Щелк - ВРИО застывает, блестят на нем очки,
Я на него с улыбкой смотрю, напившись чаю -
в нем бегают какие-то цветные огоньки.
Стоит он, словно елка, и лишь гудит немножко.
Я подбираю рифмы, склонившись над листом.
И тут к нам из прихожей моя выходит кошка,
дуреет, видя робота, шипит и бьет хвостом.
1997 год.
Богомол
Прозрачный богомол в саду осеннем грезит.
Сбылись мои мечты - я вами обладал.
И вот мы пьем вино... Куда оно в вас лезет?
Я сам бы так не смог - бокал, еще бокал!
Да, я теперь любим, и вы мне говорите,
Как я похорошел. А я ошеломлен:
Вы курите к тому ж? О, сколь еще открытий
Готовите вы мне, прелестная Мадлон?
Два месяца назад вы скромницею были...
Куда там до вина и лунного огня!
И в толк я не возьму, ужели близость в силе
В вас монстра разбудить и погубить меня?
О, как унять ваш пыл? Но что ж, я мудр и молод;
Я вышел на балкон и тихо с ветки снял
Охотника на птиц - большого богомола,
И опустил его в хрустальный ваш бокал.
Вы замолчали, вы растерянно смотрели,
Как шевелится он. И вдруг вы, как дитя,
Заплакали... Мадлон! Ну что вы, в самом деле?
Ведь я же пошутил... ведь это я шутя!
Прижались вы ко мне, я целовал вам руки,
И нежно утешал, и думал: вуаля...
И чувствовал глаза, исполненные муки -
То богомол на нас глядел из хрусталя.
1988 год.
ГИТАРА
(Из цикла "Прошлые жизни")
Я в прошлой жизни был гитарой -
ручною сборки, дорогой.
Ведь мой родитель, мастер старый,
нас делал, как никто другой.
Как надо мною он трудился,
как долго создавал меня!
Точил, строгал, пыхтел и злился
день ото дня, день ото дня.
Он бесконечно что-то правил -
но наконец я был рожден.
И мастер петь меня заставил,
довольно выслушав мой звон.
И я был рад - какие звуки!
Но в тот же вечер я попал
из мастерской в чужие руки,
чужою собственностью стал.
Удел презренный, бестолковый!
Хотя мне жаловаться грех:
ценил меня хозяин новый,
оберегал меня от всех.
Повесил он меня на стенку -
жаль, сам играть он не умел,
но, выпив водки, на коленку
меня он ставил и смелел:
Мычал себе под нос невнятно
и струнами перебирал.
Потом подвешивал обратно
и нежно тряпкой вытирал...
А мне казалось