br> как за порог,
наткнувшись на очередь,
будто на ленточку
финиша.
Падают мальчики,
руки раскинув просторно,
на чернозем,
от безделья и крови жирный,
Падают мальчики,
на мягких ладонях которых
такие прекрасные,
такие длинные
линии
жизни.



БАЛЛАДА О КРАСКАХ

Был он рыжим,
как из рыжиков
рагу.
Рыжим,
словно апельсины
на снегу.
Мать шутила,
мать веселою была:
"Я от солнышка
сыночка родила..."
А другой был черным-черным
у нее.
Черным,
будто обгоревшее
смолье.
Хохотала над расспросами она,
говорила:
"Слишком ночь была
черна..."
В сорок первом,
в сорок памятном
году
прокричали репродукторы
беду.
Оба сына,
оба-двое,
соль Земли,
поклонились маме в пояс
и ушли...
Довелось в бою
почуять
молодым
рыжий бешеный огонь
и черный дым,
злую зелень
застоявшихся полей,
серый цвет
прифронтовых госпиталей.
Оба сына,
оба-двое,
два крыла,
воевали до Победы.
Мать
ждала.
Не гневила,
не кляла она судьбу.
Похоронка обошла ее избу.
Повезло ей,
привалило счастье вдруг.
Повезло одной
на три села вокруг.
Повезло ей,
повезло ей,
повезло! --
оба сына
воротилися
в село.
Оба сына,
оба-двое,
плоть и стать...
Золотистых орденов
не сосчитать.
Сыновья сидят рядком --
к плечу плечо.
Ноги целы,
руки целы --
что еще?
Пьют зеленое вино,
как повелось...
У обоих изменился цвет волос.
Стали волосы --
смертельной белизны...
Видно, много
белой краски
у войны.

СТИХИ О ХАНЕ БАТЫЕ
А. Ковалеву

А все-таки ошибся
старикан!
Не рассчитал всего
впервые в жизни.
Великий хан.
Победоносный
хан.
Такой мудрец и --
надо же! --
ошибся...
Текла,
ревя и радуясь,
орда.
Ее от крови
било и качало.
Разбросанно
горели города,
и не хватало стрел
в тугих
колчанах.
Белели трупы
недругов босых.
Распахивал огонь
любые двери.
Дразнил мороз.
Смешил
чужой язык.
И сабли
от работы
не ржавели.
И пахло дымом,
потом
и навозом...
Все,
что еще могло гореть,
спалив,
к тяжелым
пропылившимся повозкам
пришельцы гнали
пленников своих.
Они добычею в пути менялись.
И, сутолоку в лагерь принося,
всех ставили к колесам.
И смеялись:
"Смерть!" --
если ты
был
выше
колеса.
У воина рука не задрожит.
Великий хан
все обусловил четко...
Везло лишь детям.
Оставались
жить
славянские
мальчишки и девчонки.
Возвышенные,
как на образах.
Что происходит --
понимали слабо...
Но ненависть
в заплаканных глазах
уже тогда --
не детская --
пылала!
Они молчали.
Ветер утихал.
Звенел над головами
рыжий полдень.