и исполнитель, банкомет, умеющий бить наверняка каждую нужную карту,- и деньги азартного вора переходят компании. Специально для этого и держится такая "мельница", а кроме того, в ней в дни, не занятые "деловыми", играет всякая шпана мелкотравчатая и дает верный доход--с банка берут десять процентов. На большие "мельницы", содержимые в шикарных квартирах, "деловые ребята" из осторожности не ходили - таких "мельниц" в то время в Москве был десяток на главных улицах.
*
Временем наибольшего расцвета такого рода заведений были восьмидесятые годы. Тогда содержательницы притонов считались самыми благонамеренными в поли-
тическом отношении и пользовались особым попустительством полиции, щедро ими оплачиваемой, а охранное отделение не считало их "опасными для государственного строя" и даже покровительствовало им вплоть до того, что содержатели притонов и "мельниц" попадали в охрану при царских проездах. Тогда полиция была занята только вылавливанием "неблагонадежных", революционно настроенных элементов, которых арестовывали и ссылали сотнями.
И блаженствовал трущобный мир на Грачевке и Цветном бульваре...
Я шагал в полной тишине среди туманных призраков и вдруг почувствовал какую-то странную боль в левой ноге около щиколотки; боль эта стала в конце концов настолько сильной, что заставила меня остановиться. Я оглядывался, куда бы присесть, чтоб переобуться, но скамейки нигде не было видно, а нога болела нестерпимо.
Тогда я прислонился к дереву, стянул сапог и тотчас открыл причину боли: оказалось, что мой маленький перочинный ножик провалился из кармана и сполз в сапог. Сунув ножик в карман, я стал надевать сапог и тут услышал хлюпанье по лужам и тихий разговор. Я притих за деревом. Со стороны Безымянки темнеет на фоне радужного круга от красного фонаря тихо движущаяся группа из трех обнявшихся человек.
- Заморился, отдохнем... Ни живой собаки нет...
- Эх, нюня дохлая! Ну, опускай...
Крайние в группе наклонились, бережно опуская на землю среднего.
"Пьяного ведут",- подумал я.
Успеваю рассмотреть огромную фигуру человека в поддевке, а рядом какого-то куцего, горбатого. Он качал рукой и отдувался.
- Какой здоровущий был, все руки оттянул! А здоровущий лежал плашмя в луже.
- Фокач, бросим его тут... а то в кусты рядом...
- Это у будки-то, дуроплясина! Побегут завтра лягаши по всем "хазам"...
- В трубу-то вернее, и концы в воду!
- Делать, так делать вглухую. Ну, берись! Теперь на руках можно.
Большой взял за голову, маленький--за ноги, и понесли, как бревно.
Я--за ними, по траве, чтобы не слышно. Дождик перестал. Журчала вода, стекая по канавке вдоль тротуара, и с шумом падала в приемный колодец подземной Неглинки сквозь железную решетку. Вот у нее-то "труженики" остановились и бросили тело на камни.
- Поднимай решеть!
Маленький наклонился, а потом выпрямился:
- Чижало, не могу!
- Эх, рвань дохлая!
Гигант рванул и сдвинул решетку. "Эге,- сообразил я,- вот что значит: