от здесь рядом...
Он ухватил меня за рукав и торопливо зашагал по обледенелому тротуару. На углу переулка стоял деревянный двухэтажный дом и рядом с ним, через ворота, освещенный фонарем, старый флигель с казенной зеленой вывеской "Винная лавка".
Мы остановились у ворот.
Актер стукнул в калитку.
- Кто еще? - прохрипели со двора.
- Сезам, отворись,- ответил мой спутник.
- Кто? - громче хрипело со двора.
- Шланбой.
По этому магическому слову калитка отворилась, со двора пахнуло зловонием, и мы прошли мимо дворника в тулупе, с громадной дубиной в руках, на крыльцо флигеля и очутились в сенях.
- Держись за меня, а то загремишь,- предупредил меня спутник.
Роли переменились: теперь я держался за его руку. Он отворил дверь. Пахнуло теплом, ужасным, зловонным теплом жилой трущобы.
Картина, достойная описания: маленькая комната, грязный стол с пустыми бутылками, освещенный жестяной лампой; налево громадная русская печь (помещение строилось под кухню), а на полу вповалку спало более десяти человек обоего пола, вперемежку, так тесно, что некуда было поставить ногу, чтобы добраться до стола.
- Вот мы и дома,- сказал спутник и заорал диким голосом:--Проснитесь, мертвые, восстаньте из гробов! Мы водки принесли!..
Кучи лохмотьев зашевелились, послышались недовольные голоса, ругань.
А он продолжал:
- Мы водки принесли! И полез на печь.
- Бабка, водки!
- Ишь вас носит, дьяволы-полунощники, покоя вам нет...
- Аркашка, ты? - послышалось с печи.
- Ас полу вставали, протирали глаза, бормотали:
- Где водка?..
- Дайте, черти, воды! Горло пересохло! - стонала полураздетая женщина, с растрепанными волосами, матово-бледная, с синяком на лбу.
- Аркашка, кого привел?.. Карася?
- Да еще какого, бабка... Водки!
С печи слезли грязная, морщинистая старуха и оборванный актер, усиленно старавшийся надеть пенсне с одним стеклом: другое было разбито, и он закрывал глаз, против которого не было стекла.
- Тоже артист и автор,- рекомендовал Аркашка.
Я рассматривал комнату. Над столом углем была нарисована нецензурная карикатура, изображавшая человека, который, судя по лицу, много любил и много пострадал от любви; под карикатурой подпись:
"Собачий зал Жана де Габриель".
Здесь жили драматурги и артисты, работавшие на своих безграмотных хозяев.

КУПЦЫ

Во всех благоустроенных городах тротуары идут по обе стороны улицы, а иногда, на особенно людных местах, поперек мостовых для удобства пешеходов делались то из плитняка, то из асфальта переходы. А вот на Большой Дмитровке булыжная мостовая пересечена наискось прекрасным тротуаром из гранитных плит, по которому никогда и никто не переходит, да и переходить незачем: переулков близко нет.
Этот гранитный тротуар начинается у подъезда небольшого особняка с зеркальными окнами. И как раз по обе стороны гранитной диагонали Большая Дмитровка была всегда самой шумной улицей около полуночи.
В Богословском (Петровском)