плане.
Однако смерть все не приходила. Тогда Сенека приказал дать себе яду, но и яд не подействовал.
Тогда философ приказал посадить себя в горячую") ванну. Он сделал возлияние Юпитеру-освободителю и вскоре испустил дух".
Повторяю, нам просто трудно представить всю силу и твердость этого человека. Надо было иметь железные нервы, чтобы так мужественно вести себя. Это сделал человек, который в молодые годы погибал от крайнего расстройства нервов.
Кстати сказать, жена Сенеки, Паулина, была спасена. Нерон опасался, что эта смерть вызовет разговоры об его излишней жестокости, и потому велел спасти ее. Ей успели перевязать вены, и хотя она потеряла много крови, однако осталась жива.
Смерть Сенеки была случайна. Он мог бы прожить значительно дольше.
VII (к стр. 124)
Конечно, к этому заявлению позволительно отнестись несколько юмористически. Но есть и другие примеры, которые доказывают эту мысль со всей серьезностью.
Кстати, еще о вине. В арабских сказках в одном месте говорится о человеке, который пришел в гости:
"Он выпил три ритля вина, и тогда в сердце его вошли радость и восторг".
Три ритля примерно равняются полутора литрам. Порция не совсем нормальная людям с нашим здоровьем.
Впрочем, доказывать, что изменились и ухудшились нервы за последние несколько столетий, нет даже надобности. Это и без того чрезвычайно ясно. В данном случае достаточно хотя бы припомнить только что описанную смерть Сенеки и обстоятельства, которые сопровождали эту смерть.
Впрочем, вот еще одно описание, которое еще с большей наглядностью показывает, какова разница в нервах.
Тот же Сенека пишет в своих письмах о том, как он зашел однажды в римский цирк посмотреть на бой гладиаторов. Да, правда. Сенека возмущается жестокостью этогопобоища. Но он пишет об этом все же со спокойствием и с той нервной твердостью, которая незнакома нам.
Сенека хотел посмотреть на что-нибудь веселое или в крайнем случае на организованный бой гладиаторов, но попал на побоище преступников.
А надо сказать, что в римском цирке по утрам бились на поединках гладиаторы, то есть мастера фехтовального дела. В полдень же бились преступники без всяких щитов и доспехов. Все тело их было открыто для взаимных ударов. И никакого милосердия или пощады, конечно, нельзя было ожидать. В сущности, это, видимо, была особого рода смертная казнь - преступники сами себя убивали.
Трудно представить, как при этом вели бы себя зрители с нашими нервами.
Между тем Сенека пишет о пристрастии и любви зрителей именно к такого рода боям:
"Громадное большинство предпочитает такую бойню обыкновенным поединкам и гладиаторским боям. И ее предпочитают потому, что здесь нельзя отразить удара шлемом или щитом".
Предпочитать же такое побоище - надо действительно для этого иметь необычайные нервы.
С нашей точки зрения, эти бои, да и организованные бои гладиаторов, были просто ужасны.
Мы иной раз представляем себе эти бои как нечто праздничное и торжественное