чкой!
Разве можно так человеческую жизнь подвергать опасности?
Но, между прочим, операция закончилась прекрасно. И глаз у Петюшки теперь
не имеет опухоли.
Да и носочки, наверно, он носит теперь более аккуратные. С чем и поздравляем его, ежели это так.
1927

.
МЕЛКИЙ СЛУЧАЙ
Конечно, случай этот мелкий, не мирового значения. Некоторые людишки очень даже свободно не поймут, в чем тут дело.
Нэпман, например, у которого, может, в каждом жилетном кармане серебро гремит, тоже навряд ли разберется в этом происшествии.
Зато поймет это дело простой рабочий человек, который не гребет деньги лопатой. Такой человек поймет очень даже посочувствует Василию Ивановичу.
Дело в том, что Василий Иванович купил билет в театр.
В день получки Вася специально зашел в театр и, чтоб зря не растратиться, купил заблаговременно билет в шестнадцатом ряду.
Человек давно мечтал провести вечер в культурном общежитии. И в силу этого целковый отдал, не моргнув глазом. Только языком чуть щелкнул, когда кассир монету загребал.
А к этому спектаклю Василий Иванович очень серьезно готовился. Помылся, побрился, галстук привязал.
Ох, ох, Василий Иванович, Василий Иванович! Чувствовало ли твое благородное сердце житейский подвох? Предвидел ли ты все мелочи жизни? Не дрогнула ли у тебя стальная рука, повязывая галстук?
Ох, ох, грустные дела, скучные дела происходят на свете!
А в день спектакля Василий Иванович в очень радостном-веселом настроении пошел в театр.
"Другие,- думает,- людишки, нет на них погибели, в пивные ходят или в пьяном угаре морды об тумбу разбивают. А тут идешь себе в театр. С билетом. Тепло, уютно, интеллигентно. И цена-то за все - рубль".
Пришел Василий Иванович в театр минут за двадцать.
"Пока,- думает,- то да се, пока разденусь да схожу оправиться, да галстук потуже привяжу - оно в аккурат и будет".
Начал наш милый товарищ Василий Иванович раздеваться, глядит, на стене объявление - двадцать копеек с персоны за раздеванье.
Екнуло у Василия Ивановича сердце.
"Нету,- думает,- у меня таких денег. За билет, да, действительно, сполна уплачено. А больше нету, копеек восемь, должно быть, набежит. Если, думает, за эту сумму не пристрою одежду, то худо. Придется в пальто и галошах преть и на шапке сидеть".
Разделся наш сердечный друг, Василий Иванович. Подает одежду с галошами за барьер.
- Извини,- говорит,- дядя, мелких мало. Прими в руку что есть, не считая.
А при вешалке, как раз наоборот, попался человек циничный. Он сразу пересчитал мелкие.
- Ты,- говорит,- что ж это, собачья пасть, шесть копеек мне в руку кладешь?
Я, говорит, за это могу в аккурат тебя галошей по морде ударить!
Тут сразу между ними ссора произошла. Крик.
Вешальщик орет:
- Да мне, может, за эти мелкие противно за твоими галошами ухаживать.
Отойди от моей вешалки, не то я за себя не ручаюсь!
Василий Иванович говорит:
- Ты, зараза, не ори на меня. Не подрывай авторитета