огорченья пухнет.
Вот я и говорю: ученых секретарей надо к ученым секретарям, зубных врачей к зубным врачам и так далее. А которые на флейте свистят, тех можно за городом поселить.
Вот тогда жизнь засияет в полном свом блеске.

ГИБЕЛЬ ЧЕЛОВЕКА
Кончено. Баста! Никакой жалости к людям не осталось в моем сердце.
Вчера еще до шести часов вечера сочувствовал и уважал людей, а нынче не могу,
ребятишки. До последней точки докатилась людская неблагодарность.
Вчера, извольте видеть, за мою жалость к ближнему человеку отчаянно пострадал и,
может, даже предстану перед народным судом в ближайшем будущем.
Баста. Зачерствело мое сердце. Пущай ближние больше на меня не рассчитывают.
А шел я вчера по улице. Иду я вчера по улице и вижу - народ будто стоит, скопившись подле ворот. И кто-то отчаянно охает. И кто-то руками трясет, И вообще вижу - происшествие. Подхожу. Спрашиваю об чем шум.
- Да вот, говорят, тут ногу сломал один гражданин. Идти теперь не может..,
- Да уж, говорю, тут не до ходьбы.
Растолкал я публику и подхожу ближе к месту действия. И вижу - какой-то человечишко действительно лежит на плитуаре. Морда у него отчаянно белая и нога в брюке сломана. И лежит он, сердечный друг, упершись башкой в самую тумбу и бормочет:
- Мол, довольно склизко, граждане, извиняюсь. Шел и упал, конечно. Нога--вещь
непрочная.
Сердце у меня горячее, жалости к людям много и вообще не могу видеть гибель
человека на улице.
. - Братцы, говорю, да, может, он член союза. Надо же предпринять тем не менее.
И сам, конечно, бросаюсь в телефонную будку. Вызываю скорую помощь. Говорю: нога сломана у человека, поторопитесь по адресу.
Приезжает карета. В белых балахонах сходят оттеда четыре врача. Разгоняют публику и укладывают пострадавшего человека на носилки.
Между прочим, вижу - этот человек совершенно не желает, чтобы его положили на носилки. Пихает всех четырех врачей остатней, здоровой ногой и до себя не допущает.
- Пошли вы, говорит, все четыре врача туда-сюда. Я, говорит, может, домой тороплюся.
И сам чуть, знаете, не плачет.
- Что, - думаю, - за смятение ума у человека.
И вдруг произошло некоторое замешательство. И вдруг слышу - меня кличут.
- Это, говорят, дядя, ты вызывал карету скорой помощи?
- Я, говорю.
- Ну, так, говорят, придется тебе через это отвечать по всей строгости
революционных законов. Потому как зря карету вызвал - у гражданина искусственная
нога обломилась.
Записали мою фамилию и отбыли.
И чтобы я после этого факта еще расстраивал свое благородное сердце--ни в жисть! Пущай убивают иа моих глазах человека - ни по чем не поверю. Потому - может, для киносъемки его убивают.
И вообще ничему теперь не верю, - время такое невероятное.

НА ЖИВЦА
В трамвае я всегда езжу в прицепном вагоне.
Народ там более добродушный подбирается.
В переднем вагоне скучно и хмуро, и на ногу никому не наступи. А в прицепке, не говоря уж