люди, хотя всю ночь топились печи: не держала тепла станционная развалина.
Утром выступивший на работу отряд увязал в глубоком снегу, а над деревьями пламенело солнце, и на сине-голубом небе ни единого облачка.
Группа Корчагина освобождала от снежных заносов свой участок. Только теперь Павел почувствовал, до чего мучительны страдания от холода. Старый пиджачок Окунева не грел его, а в калошу набивался снег. Он не раз терял ее в сугробах. Сапог же на другой ноге грозил совсем развалиться. От спанья на полу на шее его вздулись два огромных карбункула. Вместо шарфа Токарев дал ему свое полотенце.
Худой, с воспаленными глазами, Павел яростно взметывал широкой деревянной лопатой, сгребая снег.
На станцию в это время приполз пассажирский поезд. Его едва приволок сюда выдыхающийся паровоз: на тендере ни одного полена, в топке догорали остатки.
- Дадите дров - поедем, а нет - переведите поезд на запасный, пока есть чем двигать! - кричал машинист начальнику станции.
Поезд перевели на запасный путь. Удрученным пассажирам сообщили причину остановки. В битком набитых вагонах заохали и зачертыхались.
- Поговорите со стариком - вон идет по перрону. Это начстройки. Он может приказать подвезти к паровозу на санях дрова. Они их вместо шпал кладут, - посоветовал начальник станции кондукторам. Те пошли навстречу Токареву.
- Дров дам, но не даром. Ведь это наш строительный материал. У нас заносы. В поезде шестьсот - семьсот пассажиров. Дети и женщины могут остаться в поезде, а остальным лопаты в руки - и до вечера греби снег. За это получат дрова. Если откажутся - пусть сидят до нового года, - сказал Токарев, кондукторам.
- Смотри, ребята, народу-то валит сколько! Гляди, и женщины! - удивленно заговорили за спиной Корчагина.
Павел обернулся.
- Вот тебе сто человек, дай им работу и присматривай, чтобы не сидели, - сказал, подходя, Токарев.
Корчагин раздавал работу вновь прибывшим. Какой-то высокий мужчина, в форменной железнодорожной шинели с меховым воротником, в теплой каракулевой шапке, возмущенно вертел в руках лопату и, обращаясь к стоящей рядом с ним молодой женщине в котиковой шапочке с пушистым бубенцом наверху, протестовал:
- Я грести снег не буду, меня никто не имеет права заставить. Если меня попросят, я, как инженер-путеец, смогу распорядиться работой, но ворочать снег ни ты, ни я не должны, это инструкцией не предусматривается. Старик поступает противозаконно. Я его привлеку к ответственности. Кто здесь десятник? - спросил он ближайшего к нему рабочего.
Подошел Корчагин:
- Почему вы не работаете, гражданин? Мужчина окинул Павла с ног до головы презрительным взглядом:
- А вы что из себя представляете?
- Я рабочий.
- Тогда мне не о чем с вами говорить. Пришлите ко мне десятника или кто тут у вас...
Корчагин исподлобья посмотрел на него:
- Не хотите работать - не надо. Без нашей отметки на проездном билете на поезд не сядете. Таков приказ начстройки.
- А вы, гражданка, тоже