шали Нежданова. А тот говорил о новых задачах, о нрвом этапе, в который вступали железнодорожные мастерские.
После собрания Цветаева на улице ожидал Корчагин.
- Пойдем вместе. Нам есть о чем поговорить, - подошел он к отсекру.
- О чем речь пойдет? - глухо спросил Цветаев. Павел взял его под руку и, сделав с ним несколько
шагов, остановился у скамьи:
- Сядем на минутку. - И первый сел.
Огонек папироски Цветаева то вспыхивал, то потухал.
- Скажи, Цветаев, за что ты на меня зуб имеешь? Несколько минут молчания.
- Вот ты о чем, а я думал - о деле! - Голос Цветаева неровный, деланно удивленный.
Павел твердо положил свою ладонь на его колено:
- Брось, Димка, ездить на рессорах. Это так только дипломаты выкаблучивают. Ты вот дай ответ: почему я тебе не по нутру пришелся?
Цветаев нетерпеливо шевельнулся:
- Чего пристал? Какой там зуб! Сам же предлагал тебе работать. Отказался, а теперь, выходит, вроде я тебя отшиваю.
Павел не уловил в его голосе искренности и, не снимая руки с колен, заговорил, волнуясь:
- Не хочешь отвечать - я скажу. Ты думаешь, я тебе дорогу перееду, думаешь - место отсекра мне снится? Ведь если бы не это, не было бы перепалки из-за Костьки. Этакие отношения всю работу уродуют. Если бы это мешало только нам двоим, черт с ним - неважно, думай что хочешь. Но мы же завтра на пару работать будем. Что из этого получится? Ну, так слушай. Нам делить нечего. Мы с тобой парни рабочие. Если тебе дело наше дороже всего, ты дашь мне пять, и завтра же начнем по-дружески. А ежели всю эту шелуху из головы не выкинешь и пойдешь по склочной тропинке, то за каждую прореху в деле, которая из-за этого получится, будем драться жестоко. Вот тебе рука, бери, пока это рука товарища.
С большим удовлетворением почувствовал Корчагин на своей ладони узловатые пальцы Цветаева.

Прошла неделя. В райкомпарте кончалась работа. Становилось тихо в отделах. Но Токарев еще не уходил. Старик сидел в кресле, сосредоточенно читая свежие материалы. В дверь постучали.
- Ага! - ответил Токарев.
Вошел Корчагин и положил перед секретарем две заполненные анкеты.
- Что это?
- Это, отец, ликвидация безответственности. Думаю, пора. Если и ты того же мнения, то прошу твоей поддержки.
Токарев взглянул на заголовок, потом, несколько секунд посмотрев на юношу, молча взял перо в руки. И в графе, где были слова о партстаже рекомендующих товарища Корчагина Павла Андреевича в кандидаты РКП(б), твердо вывел "1903 год" и рядом свою бесхитростную подпись.
- На, сынок. Верю, что никогда не опозоришь мою седую голову.
В комнате душно, и мысль одна: как бы скорее туда, в каштановые аллеи привокзальной Соломенки.
- Кончай, Павка, нет моих сил больше, - обливаясь потом, взмолился Цветаев. Катюша, за ней и другие поддержали его.
Корчагин закрыл книгу. Кружок кончил свою работу.
Когда всей гурьбой поднялись, на стене беспокойно звякнул старенький "эриксон". Стараясь перекричать разговаривающих