ла к выходу.
В судомойне шла работа вовсю: гора тарелок, вилок, ножей высилась на столе, и несколько женщин перетирали их перекинутыми через плечо полотенцами. Рыженький мальчик с всклокоченными, нечесаными волосами, чуть старше Павки, возился с двумя огромными самоварами.
Судомойня была наполнена паром из большой лохани с кипятком, где мылась посуда, и Павка первое время не мог разобрать лиц работавших женщин. Он стоял, не зная, что ему делать и куда приткнуться.
Продавщица Зина подошла к одной из моющих посуду женщин и, взяв ее за плечо, сказала:
- Вот, Фросенька, новый мальчик вам сюда вместо Гришки. Ты ему растолкуй, что надо делать.
Обращаясь к Павке и указав на женщину, которую только что назвала Фросенькой, Зина проговорила:
- Она здесь старшая. Что она тебе скажет, то и делай. - Повернулась и пошла в буфет.
- Хорошо, - тихо ответил Павка и вопросительно взглянул на стоявшую перед ним Фросю. Та, вытирая пот со лба, глядела на него сверху вниз, как бы оценивая его достоинства, и, подвертывая сползавший с локтя рукав, сказала удивительно приятным, грудным голосом:
- Дело твое, милай, маленькое: вот этот куб нагреешь, значит, утречком, и чтоб в нем у тебя всегда кипяток был, дрова, конечно, чтобы наколол, потом вот эти самовары тоже твоя работа. Потом, когда нужно, ножики и вилочки чистить будешь и помои таскать. Работки хватит, милай, упаришься, - говорила она костромским говорком с ударением на "а", и от этого ее говорка и залитого краской лица с курносым носиком Павке стало как-то веселее.
"Тетка эта, видно, ничего", - решил он про себя и, осмелев, обратился к Фросе:
- А что мне сейчас делать, тетя?
Сказал и запнулся. Громкий хохот работавших в судомойне женщин покрыл его последние слова:
- Ха-ха-ха!.. У Фросеньки уж и племянник завелся...
- Ха-ха!.. - смеялась больше всех сама Фрося. Павка из-за пара не разглядел ее лица, а Фросе всего было восемнадцать лет.
Уже совсем смущенный, он повернулся к мальчику и спросил:
- Что мне делать надо сейчас?
Но мальчик на вопрос только хихикнул:
- Ты у тети спроси, она тебе все пропечатает, а я здесь временно. - И, повернувшись, выскочил в дверь, ведущую на кухню.
- Иди сюда, помогай вытирать вилки, - услышал Павка голос одной из работающих, уже немолодой судомойки. - Чего ржете-то? Что тут такого мальчонка сказал? Вот бери-ка, - подала она Павке полотенце, - бери один конец в зубы, а другой натяни ребром. Вот вилочку и чисть туда-сюда зубчиками, только чтоб ни соринки не оставалось. У нас за это строго. Господа вилки просматривают, и если заметят грязь - беда: хозяйка в три счета прогонит.
- Как хозяйка? - не понял Павел. - Ведь у вас хозяин тот, что меня принимал.
Судомойка засмеялась:
- Хозяин у нас, сынок, вроде мебели, тюфяк он. Всему голова здесь хозяйка. Ее сегодня нет. Вот поработаешь - увидишь.
Дверь в судомойню открылась, и в нее вошли трое официантов, неся груды грязной посуды.
Один из них, широкоплеч