рьма - это тебе не расстрел. Глядишь, у нас силы прибудут. Тут Березня подсылал своих ко мне насчет соединения. Они тоже против панов. Только у них с большевиками неполадки. А нам что до этого?
- Так, так... - пробурчал Цибуля и принялся за свою бороду. - А мне сдается, что брешет этот полковник насчет тюрьмы. Знаю я ихнюю повадку. Холмянские поверили, так он их за спасибо повесил.
Цибуля темнел, и Сачек поздно заметил свой промах.
- А ты, Сачек, сука. Мне про тебя раньше еще хлопцы говорили, но я думал - зря, а ты, я гляжу, продашь отца родного.
- Да что вы, Емельян Захарович, я так, к примеру сказал. Воля ваша, делайте, как знаете.
- Так, так... бери бумагу и пиши: "За деньги не продаем". Написал? "Доставляйте в Холмяпку Раевского, его жену, Ковалло и Метельского". Написал? Так. "Тогда обменяем в чистом поле, да чтоб без обману. Чуть что - постреляю ваших. Мы не холмянские". Так и напиши им. Есть? Прочитай. Так. Ну, давай подпишу.
Вечером в охотничий домик вернулся "Рупь двадцать": он привез оба письма Могельницкого. Во втором полковник отвечал Цибуле кратко:
"Согласен на обмен моей семьи на большевиков. Обмен произведем следующим образом: в поле между Сосновкой и Холмянкой на расстоянии версты останавливаются небольшие отряды с обмениваемыми в десять человек с вашей и нашей стороны. Первой должна быть обменена моя жена - графиня Людвига Могельницкая. Вы отпускаете ее, она идет через поле к нашему отряду; с нашей стороны мы отпускаем одного из тех, кого вы требуете освободить, и остальных таким же образом".
- Ура! - закричал Птаха и пустился в бешеный пляс.
Всех обуяла радость. Даже сдержанная Сарра захлопала в ладоши и бросилась обнимать просиявшую Олесю.
- Вот видишь, Олеся, как хорошо, скоро ты обнимешь батьку.
- Господи, неужели правда? - улыбаясь, сказала Олеся.
Птаха перестал плясать.
- Послушай, Ленька! - подлетел он к Пшеничеку. - Нет ли у старикашек чего-нибудь такого, знаешь, от чего жить веселей на свете? - И Андрий подмигнул впервые улыбнувшемуся Раймонду.
- Молочка от бешеной коровы? - сразу понял его Леон. - Я думаю, у них все есть. Ведь паны на охоте небось греются шпиритусом. Я в один момент, только как начальство? Может, это не подходит под программу? - на полпути к двери задержался Леон.
- Я думаю, этого не надо... - сказал Раймонд, невольно смущаясь тем, что он возражает первый и этим как бы берет на себя роль начальника.
- Не надо, ребята, зачем нам это? - поддержала его Сарра.
- Не надо, так не надо, - сразу же остыл Птаха.
- Что ты его уговариваешь, Саррочка? Если он нос рукавом вытирает, значит, он понял, - звонко захохотала Олеся.
- А, зазвенел колокольчик! - улыбнулся Щабель. Даже сумрачный Пшигодский перестал хмуриться.
- Веселый народ эти наши ребята, с ними и умирать не скучно, - тихо сказал он Щабелю.
Тот нагнулся к нему и так же тихо спросил:
- Как вы думаете, товарищ Пшигодский, не съездить ли мне с вами к Цибуле? Ребят здесь о