здесь передушат, как в мышеловке. Отступаем к вокзалу. Эти бестии обходят со стороны рынка. Возьмут в клещи, тогда не уйдем... А Могельницкий тоже хорош - взял привычку ездить домой. И половину отряда при своей особе держит, - бесился Заремба, сбегая с лестницы.
- Своя рубашка ближе к телу, - ответил Врона.
На улице Заремба остановился.
- Ну подумайте, капитан, с кем воевать? Вот с этими сопляками? Небось все на горшок просятся. Тоже солдаты, пся крев! - злобно сплюнул он.
- Что дерьмо, то верно, поручик. Будь у меня рота баварцев, я б эту сволочь живо утихомирил.
Заремба схватил его за рукав.
- Стойте, а что, если в самом деле попросить немцев помочь?
Стрельба усиливалась.
- Не пойдут. Разве только спровоцировать...
К ним подбежало несколько легионеров.
- Они уже на Приречне, пане поручик, - задыхаясь, сообщил один.
- Молчать! - накинулся на него Заремба. - Эй, вы! Куда бежите, пся ваша...
Совсем близко, заглушая все, затрещал пулемет. Вверху над головами зашипели пули.
Теперь уже и Заремба и Врона побежали.
Впереди них беспорядочной толпой улепетывали легионеры. А сзади, все приближаясь, рвались выстрелы.
На привокзальной площади Заремба и Врона остановились.
- Надо задержать этих трусов! - крикнул Врона.
- Сюда, ко мне! Ко мне! - заорал Заремба и злобно ударил первого попавшегося револьвером по голове. - Ты куда? Стой, говорю тебе! Я тебе побегу, пся твоя мать!
Тот, кого он ударил, взвизгнул:
- Не бейте, это я, пане поручик!
Заремба выругался.
- Подпоручик Зайончковский! Где ваши солдаты, а? Где солдаты, спрашиваю? Вы - сморчок, а не офицер... Марш вперед!
Неподалеку Врона тоже ловил убегающих. Постепенно они навели кое-какой порядок, заняли вокзал и оттуда начали отстреливаться.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
В столовой Могельницких ужинали.
Только что приехавший Эдвард рассказывал о происшедшем в городе. Присутствие прислуги стесняло его. Зато Владислав разглагольствовал с обычным апломбом:
- Им на целый год хватит! Да, мы славно поработали...
Людвига сидела молчаливая и почти ничего не ела. Баранкевич, просыпая гречневую кашу, которой был начинен поросенок, жаловался старому графу:
- Что мне делать со свеклой - не знаю. А сахар... Куда деть сахар? Да! - Вдруг он вспомнил что-то неприятное и даже поперхнулся. - Вы знаете, - повернулся он к Эдварду, - сегодня мне принесли записку, в которой какой-то каптенармус из немецкого эшелона приказывает немедленно отгрузить шесть вагонов сахара и подать их к немецкому эшелону... Как вам это нравится - шесть вагонов сахара! Ну, знаете, это верх нахальства!
Эдвард нахмурился.
- И что же пан Баранкевич думает делать? - вкрадчиво спросил отец Иероним.
Сахарозаводчика этот вопрос возмутил.
- Как что делать? Я не дам и куска сахара, не то что шесть вагонов.
- Тогда они возьмут его сами, - сокрушенно ответил отец Иероним, аккуратно отрезая кусочек поросенка.
- Я надеюсь, пан Эдвард не по