Classic-Book
БИБЛИОТЕКА КЛАССИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
 
 А   Б   В   Г   Д   Е   Ё   Ж   З   И   Й   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Ъ   Ы   Ь   Э   Ю   Я 


 
А / Алексей Пантелеев /
Григорий Белых, Республика ШКИД



ашом кружило в глазах.
- Пейте! - кричал Гужбан. - Пейте, браточки!..
Сидел Гужбан на березовом полене, суковатом, с обтертой корой. Цыган развалился на полу в позе загулявшего в волжских просторах Стеньки Разина. Тут же были Козел, Барин, Купец, Бессовестный, Кальмот, Курочка и два юнкомца - два юнкомца, поддавшиеся искушению, подкупленные юнкомцы - Пантелеев и Янкель.
Справляли успех дела.
Гужбан загнал кофе за восемьсот лимонов, а восемьсот лимонов и в те дни были суммой немалой, тем более в Шкиде, сидевшей на хлебе - фунтовом пайке, на пшенке и тюленьем жире.
Деньги поделили не поровну. Гужбан взял триста лимонов, Цыган двести, а Голому и Козлу по полтораста отмерили. А в честь успеха дела задали кутеж, кутеж, по шкидским масштабам, необыкновенный.
Дело не раскрылось совсем. В школе о нем не узнали. Пеповцы решили, должно быть, что кофе украли налетчики с воли, а заглянуть наверх не додумались.
А шайка, заполучив большие деньги, не зная, куда их деть, кутила...
- Пейте, задрыги!
Ящики пива на полу, четверть самогона на столе, сделанном из поленьев, колбаса, конфеты, бисквиты, шоколад...
В комнате ломаного флигеля, в комнате, заложенной дровами, - кутеж...
- Пей!
Многие пили впервые...
Пили и блевали тут же у поленницы - рядом с шоколадом и бисквитами "Альберт"...
- Спой, голубчик, - обнимал Гужбан Бессовестного, - Володька, черт, спой, прошу тебя... Песен хочу!
Пел Бессовестный голосом мягким и красивым:

Позарастали стежки-дорожки,
Где проходили милого ножки,
Позарастали мохом-травою,
Где мы гуляли, милый, с тобою.

Янкель и Пантелеев - в углу. Сидели тихо, не шевелясь. Хмель расползался по телу, сердце стучало от хмеля. От хмеля ли только? От стыда стучало сердце и ныло.
"Юнком, коммунары... Продались... Эх, жисть-же-стянка!.."
Выпив же самогона, повеселели. Стыд прошел, хмель же не проходил... Пели, обнявшись, деланным басом Пантелеев и природным тенором Янкель:

На пятнадцать лимонов устрою дебош,
Эй, Гужбан, пива даешь!

Купец, надрызгавшись, валялся на полу, сгребал Старолинского, щекотал.
- Голенький, дай лимончик.
Давал ему Барин лимончики. Жалко, что ли, когда их в кармане сто штук!..
Звенели от пляски остатки оконных стекол, и текло пиво, смешиваясь с блевотиной, под поленницу березовую.

Идет мой милый с города пьяный,
Стук-стук в окошко, я, твой коханый.
С кровати встала, дверь отворила,
Поцеловала, спать положила

Пел Бессовестный, обнимал Бессовестного Гужбан - сын артиста, - смеялся и плакал.
- Володька... Пой! Пой, растыка! Талант сжигаешь... Хо-хо-аааа!..
Потом обнимал Цыгана, целовал, шептал:
- Морда цыганская, дружище!.. У меня отец и мать сволочи, один ты друг. А я съехал, скатился к чертям...
Пили, пели, плясали...
Потом всей компанией, босой, рваной и пьяной, пошли гулять... По улице шли - смеялись, кричали, ругались, а Бессовестный шел наклонив голову и











Classic-Book.ru © 2004—2009     обратная связь     использование информации

Если вы являетесь автором и/или правообладателям любых из представленных
на сайте материалов, и вы возражаете против их нахождения в открытом доступе,
сообщите нам и мы удалим их с сайта.