Classic-Book
БИБЛИОТЕКА КЛАССИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
 
 А   Б   В   Г   Д   Е   Ё   Ж   З   И   Й   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Ъ   Ы   Ь   Э   Ю   Я 


 
А / Алексей Пантелеев /
Григорий Белых, Республика ШКИД



ечал на вопрос, шмыгал носом, хлопал нас по плечам, потом сказал:
- Выступаю в роли помощника режиссера. Кончаю Институт сценических искусств. А это - практика.
Кроме того, Японец служит завклубом в одном из отделений ленинградской милиции, ведет работу по культпросвету.
От Японца мы узнали и о судьбах Пыльникова и Финкельштейна. Саша Пыльников, некогда ненавидевший халдеев и все к халдеям относящееся, сейчас сам почти халдей. Кончает Педагогический институт и уже практикуется в преподавательской работе.
Поэт Финкельштейн - Кобчик - учится в Техникуме речи, тоже на последнем курсе.
Купца мы встретили на улице. Он налетел на нас, огромный, возмужалый до неузнаваемости, одетый в длинную серую шинель, в новенький синий шлем и в сапоги со шпорами. На левом рукаве его красовались какие-то геометрические фигуры - не то квадраты, не то ромбы. Он - уже краском, красный офицер.
На улице же встретили мы и Воробья. Он бежал маленьким воробышком по мостовой, обегая тротуар и прохожих, сжимая под мышкой портфель.
- Воробей! - крикнули мы.
Он был рад видеть нас, но заявил, что очень спешит, и, пообещав зайти, побежал. День спустя он зашел к нам и рассказал о себе и о некоторых других шкидцах.
Работает он в типографии вместе с Кубышкой, Мамочкой, Горбушкой и Адмиралом. Все они комсомольцы и все активисты, сам же Воробей - секретарь коллектива. От Воробья же мы узнали о Голом барине и Гужбане. Голенький работает на "Красном треугольнике", Гужбан - на "Большевике".
И совсем уж недавно, совсем на днях, в нашу комнату ввалился огромный человек в непромокаемом пальто и высоких охотничьих сапогах. Лицо его, достаточно обросшее щетиной усов и бороды, показалось нам тем не менее знакомым.
- Цыган?! - вскричали мы.
- Он самый, сволочи, - ответил человек, и уже по построению этой фразы мы убедились, что перед нами действительно Цыган.
Он - агроном, приехал из совхоза, где работает уже больше года, в Питер по командировке. Ночевать он остался у нас.
Вечером, перед сном, мы сидели у открытого окна, говорили вполголоса, вспоминали Шкиду. Осенние сумерки. сырые и бледные, лезли в окно. В окно было видно, как на заднем дворе маленький парнишка гонял железный обруч, за забором слышалось пение "Буденного" и смех.
- А где теперь Бессовестный и Бык?
- Они еще в техникуме. В последнем классе.
- Изменились?
- Не узнаете!
Цыган минуту помолчал, смотря на нас, потом улыбнулся.
- И вы изменились. Ой, как изменились! Особенно Янкель. На "Янкеля" уж совсем и не похож.
- А Ленька на Пантелеева похож?
Цыган засмеялся.
- Шкида хоть кого изменит.
Потом прикурил погасшую цигарку махры, пустил синее облако за окно в густые уже сумерки...
- Помните? - сказал он и, наклонив голову, вполголоса запел:

Путь наш длинен и суров,
Много предстоит трудов,
Чтобы выйти в люди.






Примечания


Школа, о которой идет речь в этой повести, существовала на самом











Classic-Book.ru © 2004—2009     обратная связь     использование информации

Если вы являетесь автором и/или правообладателям любых из представленных
на сайте материалов, и вы возражаете против их нахождения в открытом доступе,
сообщите нам и мы удалим их с сайта.