Classic-Book
БИБЛИОТЕКА КЛАССИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
 
 А   Б   В   Г   Д   Е   Ё   Ж   З   И   Й   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Щ   Ъ   Ы   Ь   Э   Ю   Я 


 
Н / Николай Островский /
Как закалялась сталь



ь, напуганный резким криком, прошамкал:
- Я и сам не знаю. Посадили - вот и сижу. Коняга со двора пропала, так я же в этом не виноват.
- Чья коняга? - перебил есаул.
- Да казенная. Пропили ее мои постояльцы, а на меня сваливают.
Черняк окинул старика с головы до ног быстрым взглядом, нетерпеливо дернул плечом.
- Забери свои манатки - и марш отсюда! - крикнул он, поворачиваясь к самогонщице.
Старик не сразу поверил, что его отпускают, и, обращаясь к есаулу, заморгал подслеповатыми глазами:
- Значит, мне уйти дозволяется?
Тот кивнул головой: катись, катись поскорей. Старик поспешно отвязал от нар свою торбу и бочком проскочил в дверь.
- А ты за что посажена? - уже допрашивал самогонщицу Черняк.
Та, доедая кусок пирога, затараторила:
- Меня, пане начальство, по несправедливости посадили, Вдова я, самогонку мою пили, а меня потом и посадили.
- Ты что, самогонкой торгуешь? - спросил Черняк.
- Да яка там торговля, - обиделась баба. - Он, комендант, взял четыре бутылки и ни гроша не заплатил. Вот так все: самогонку пьют, а денег не платят. Яка же это торговля?
- Довольно, сейчас же убирайся к черту!
Баба не заставила дважды повторять приказание и, схватив корзину, благодарно кланяясь, попятилась задом к двери.
- Дай вам боже здоровечко, господа начальство.
Долинник смотрел на эту комедию широко раскрытыми глазами. Никто из арестованных не понимал, в чем дело. Было ясно одно: приведшие люди - какое-то начальство, имеющее власть над арестованными.
- А ты за что? - обратился к Долиннику Черняк.
- Встать перед паном полковником! - гаркнул есаул.
Долинник медленно и тяжело приподнялся с пола.
- За что сидишь, спрашиваю? - повторил вопрос Черняк.
Долинник несколько секунд смотрел на подкрученные усы полковника, на его гладко выбритое лицо, потом на козырек новенькой "керенки" с эмалевой кокардой, и вдруг мелькнула хмельная мысль: "А что, если выйдет?"
- Меня арестовали за то, что я шел по городу после восьми часов, - сказал он первое, что пришло ему на ум.
Ожидал весь в мучительном напряжении,
- А чего ночью шатаешься?
- Да не ночью, часов в одиннадцать.
Говорил и уже не верил в дикую удачу.
Колени дрогнули, когда услышал короткое: "Отправляйся".
Долинник, забыв свой пиджак, шагнул: к двери, а есаул уже спрашивал следующего.
Корчагин был последним. Он сидел на полу, совершенно сбитый с толку всем тем, что видел, и даже не успел осознать, что Долинника отпустили. Понять, что происходит, он, не мог. Всех отпускают. Но Долинник, Долинник. Он сказал, что арестован за ночное хождение... Наконец понял.
Полковник начал допрос худенького Зельцера с обычного!
- За что сидишь?
Бледный, волнующийся парикмахер ответил порывисто:
- Мне говорят, что я агитирую, но я не понимаю, в чем моя агитация заключается.
Черняк насторожился:
- Что? Агитация?! О чем агитируешь? Зельцер недоуменно развел руками:
- Я не знаю, но я говорил тол











www.Classic-Book.ru © 2004—2009         использование информации

Если вы являетесь автором и/или правообладателям любых из представленных
на сайте материалов, и вы возражаете против их нахождения в открытом доступе,
сообщите нам и мы удалим их с сайта.